http://feedproxy.google.com/~r/afisha_music/~3/IhmLKS6x2h4/

http://www.afisha.ru/blogcomments/5751/

Даже не очень понятно, что рассказывать про вчерашний Underworld. Про то, как это выглядело? Нечего, по большому счету, даже несмотря на всякие надувные штуки, которые были в финале; все равно не Pet Shop Boys: два человека, обставленные железками и компьютерами, плюс Карл Хайд в блестящем костюме, скачущий на авансцене, плюс экран, на котором показывают всякие смутные пятна неизвестно чего. В принципе, на сцену вчера можно было вообще не смотреть. Про то, как это звучало? Да тоже нечего — честно признаюсь, я не большой знаток творчества Underworld и плохо отличаю разные периоды творчества, да и даже одну композицию от другой (кроме, ясное дело, известно какой); в общем, вчера все строилось более-менее по одному сюжету: томительное начало, впечатляющее пришествие барабанов, далее — кто во что горазд (в смысле в зале). Сказать можно разве то, что было это все очень круто. При всей простоте схем, которыми пользуются Underworld, работают они, по-моему, совершенно феноменально — и дело тут все-таки, видимо, не в самих схемах, а в людях, которые стоят на сцене; как-то умеют они делать этот мощнейший машинный грув, который заставляет двигаться, даже если ты не собирался. Я, в принципе, видывал подобным образом устроенные представления (допустим, Simian Mobile Disco на «Примавере»), но вот вчера у меня впервые было ощущение, что вот он, настоящий большой рейв, как в книжках пишут. А уж когда заиграла «Born Slippy», и в зал полетели огромные белые шары, как у какого-нибудь Полунина, — скажем так, стоило не спать ночь, чтобы это почувствовать. Вообще ощущения, как будто спортом толково позанимался. Пришел, израсходовал все силы, ушел. Вроде бы ничего не произошло, но самочувствие улучшилось.

Как-то так это все было.

http://gubin.narod.ru/SVOBVOLI.HTM

Свобода воли есть свобода выбора действий сознанием.

Еще античные атомисты задавались вопросом: если поведение составляющих определено, то откуда может появиться хоть в каком-то смысле свобода выбора?

«Если ж движения все непрерывную цепь образуют
И возникают одно из другого в известном порядке,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Как у созданий живых на земле не подвластная року,
Как и откуда, скажи, появилась свободная воля,
Что позволяет идти, куда каждого манит желанье,
И допускает менять направленье не в месте известном
И не в положенный срок, а согласно ума побужденью?»

(/1/, II, 251-260)

В цитируемой поэме «О природе вещей» предлагается онтологическое решение задачи: в «первоначала» закладываются специфические свойства, обеспечивающие, как казалось Лукрецию (и Эпикуру), суверенность действующего ума:

«… чтоб ум не по внутренней только
Необходимости все совершал и чтоб вынужден не был
Только сносить и терпеть и пред ней побежденный склоняться,
Легкое служит к тому первичных начал отклоненье,
И не в положенный срок и на месте дотоль неизвестном».

(/1/, II, 289-293)

Не замечалось, правда, что в такой модели «свобода» предоставляется тому же «року», управляющему поведением «начал», а не побужденьям ума.

При любом характере микрозаконов - однозначно детерминированном или случайном - от них нельзя освободиться по определению.

С открытием вероятностной квантовой механики возникло мнение, что проблема облегчилась. Однако всё равно самостоятельность именно сознания и действий субъекта не доказывается, как и прежде с эпикуровской идеей. Кроме того, при типичных температурах существования живого квантовая случайность не более существенна, чем классические неконтролируемые тепловые движения при детерминизме. Вряд ли неконтролируемые тепловые движения способны производить свободу выбора и даже его впечатление.

Уже в неживой реальности мы видим возможность некоторого обособления отдельных областей материи, например – капель масла на поверхности воды. Далее имеются реакции обособленных частей на изменение состояния окружающей среды. Так, спичка на воде уплывает, если с одной стороны на поверхность капнуть спирта.

Первые клеточные организмы также отплывают или приплывают к разным концентрациям растворенных веществ. Более развитые усваивают нужные вещества и удаляются от вредных.

В течение эволюции молекулы обособленных и размножающихся объектов выстраивались так, что постепенно возникали реакции сначала почти просто физико-химического отделения и отдаления некоторой группы связанных взаимно молекул, потом реакции усложнялись, всё еще не переходя в субъективные, позже - возникает специальная внутренняя система, управляющая реагированием, - прообраз нервной системы, потом возникает более развитая система, вырабатывающая заинтересованное отношение объекта как целого к миру и выработку действий со своей позиции, со своей точки зрения.

При таком развитии в линии ориентировочной деятельности атомы и молекулы объекта должны были устанавливаться согласованно своим задачам. Во-первых, должно было происходить подразделение частей по функциям, а в разных частях по возможности происходить совершенствование функций.

Главное сомнение заключается в представлении, что свободы воли, выбора нет, поскольку действия предопределены состоянием атомов в организме, и последствия однозначно определены. Они действительно однозначно определены, но выбором всего организма как целого, обладающего – в высшем развитии – сознанием. Выбор делает сознание. В зависимости от внешних (иногда внутренних) состояний и своей развитости как субъекта. Он со своими атомами образует целое, которое развито до ответственности за свои действия. У него сознание и расположения атомов согласованы, атомы не тянут его в сторону от сознания, потому что они своим расположением как раз и составляют его сознание и аппарат исполнения решений сознания.

Возникновению таких объектов способствует то, что совершенно точный результат действия для такой (ощущающей) системы не требуется, достаточно приблизительного результата. Дело в том, что ощущение упрощает отражение мира по сравнению с ним самим, так что ощущение является относительно устойчивым, не меняется заметно при некотором не слишком большом изменении обстоятельств (см. второй параграф 4-й главы http://gubin.narod.ru/AG4P2.HTM книги «Физические модели и реальность» [3]).

Однако в так отработанном конгломерате атомов – теле – атомы выстроены как будто специально (на самом деле длительным отбором) для того, чтобы возникли реальные чувства, и чувства могли повелевать движениями атомов – через взаимодействия атомов же, которые для того и выстроены, чтобы исполнять волю субъекта – целого. Точнее, чувствам соответствуют определенные положения (состояния) атомов, и атомы движутся соответственно чувствам, т.е. соответственно «макроскопическим» состояниям. Они движутся соответственно себе, но одновременно это есть и движение соответственно воле субъекта. Получилась машина, которая действует в ответ на воздействия не хаотически, а соответственно своей (развивающейся) структуре, и это при том, что структура образует и содержит сознание (или на более простом уровне – ощущение, идеальное).

Мы свободны не потому, что нам лишь кажется, что мы свободно выбираем, не потому, что мы не знаем предопределенности реакции, но потому, что мы действительно выбираем по своему субъективному чувствованию. Это независимо от правильности или неправильности (от степени успешности действий) – это именно наше желание, так или иначе учитывающее обстоятельства.

Существует принципиальная разница между вынужденными механическими движениями атомов, которые тем самым точно «познают» истину и движутся соответственно ей (как говорил Эйнштейн, «природа интегрирует эмпирически»), и действиями субъекта, который познает истину косвенно и приближенно (ограниченно), не прямыми энергетическими воздействиями и проверяет знания по успешности результатов своих действий.

Так что это тело действительно чувствует и действует сообразно чувствам, образованию и воспитанию, т.е. является действительно суверенным сознательным и ответственным объектом, существует среди подобных объектов. Он может перестраиваться на уровне морали и под влиянием наказания себе или другим. Его можно обвинять, не ссылаясь на предопределенность, поскольку, если не болен, он определен воспитанием и личным отношением к окружающему. Раз не воспринял, значит в большой мере сам виноват.

Таким образом, человек может не волноваться насчет своей свободной воли из-за механического детерминизма или просто любой законообразности поведения составляющих его элементов. Она – свободная воля - существует поистине так, как он ее чувствует. Вопрос же о свободе в других отношениях (например, социальных) – это другой вопрос.

Следует подчеркнуть, что ощущения, сознание и воля принадлежат только данному образованию из атомов и не видны (не чувствуются) извне, не выходят наружу. О них можно только догадываться по поведению объекта в разных обстоятельствах (наподобие критерия Тьюринга), и только тот может это сделать, у кого есть собственные такие чувства, по аналогии со своими. Никакая объективистская физика не может увидеть чувств и их возникновения, рассматривая хотя бы совершенно точно движения атомов. Она может видеть эти движения в организме, но не может видеть и понять основанные на них чувства.

[2] – Губин В.Б. Об одном варианте принципа бритвы Оккама / В сб. О физике, математике и методологии. - М.: ПАИМС, 2003. (http://gubin.narod.ru/FMM-07.HTM)

[3] – Губин В.Б. Физические модели и реальность. Проблема согласования термодинамики и механики. - Алматы: МГП “Демеу” при изд-ве “Рауан” Министерства печати и массовой информации Республики Казахстан, 1993. 231 с. (http://gubin.narod.ru/BOOK2003.HTM)